Отзвучали финальные куплеты второго акта «Нет, нет, только не это!» в исполнении героев и хора. Киномеханик Франсис Дублие, сотрудник Люмьеров, знакомивший Северную Европу с парижской новинкой, принялся медленно вращать ручку ящика орехового дерева. На экране возник локомотив, прибывающий на станцию Ля Сиота...
Обозреватель, скрывшийся за инициалами Н.С., писал через два дня в газете «Сын отечества»: «Поставленная в закрытом театре оперетта Роже «Альфред-паша в Париже» привлекла много отборной фешенебельной публики. Живая музыка и веселое содержание оперетты благоприятно действовали на публику. Г-жа Милли-Мейер провела роль Бениамин очень живо, за что и удостоилась заслуженных аплодисментов. Г.Муратор был встречен публикой аплодисментами и в роли Альфред-паши много смешил, а г.Мазотти своею тонкою и обдуманною игрою производил приятное впечатление.
В общем, вся оперетта прошла с прекрасным ансамблем. Рукоплесканиям и горячим вызовам артистов не было конца.
Пред третьим актом публике был показан целый ряд движущихся картин. Новинка эта, под названием «синематография» представляет из себя невиданное и интересное зрелище. В зале становится темно, и зритель видит пред собою ряд живых картин. Вот пришел железнодорожный поезд: на платформе движется масса публики, пассажиры выходят из вагонов, раскланиваются со знакомыми, целуются и обнимаются, носильщики несут вещи, — одним словом, — полная иллюзия сцены с живыми людьми. Вторая картина представляет морской прилив, видны брызги воды. Тут же купальщицы бросаются с трамплина вводу, плавают и ныряют. Затем появляется картина — игра в экарте, борьба и много др. Все эти картины с полным сохранением всех красок и деталей. Зрелище это вызвало большую сенсацию и аплодисментам не было конца».
Похоже, что люмьеровские сюжеты показывали в «Аквариуме» раскрашенными.

       А вот, что писал «Петербургский листок» от 6 мая:
       «4 мая, несмотря на ужасный холод, громадный аквариумский театр был переполнен. Мужчины кутались в меховые воротники, а дамы соперничали между собой объемами шляп... Синематография. Наконец-то петербуржцы узнали, что значит это рыбье слово. Вот, что оно значит: во-первых, выходит г. Гюнсбург. Во-вторых, в зале наступает «власть тьмы». В-третьих, показывается целый ряд картин под аккомпанемент объяснений г.Гюнсбурга, с неизбежными курьезами оборотов русской речи. В-четвертых, публика кричит «браво» и даже «брависсимо». Вот это и есть «синематография».
       Выходим в сад. Знакомые попадаются на каждом шагу. Много военных, много предста. вителей нашей аристократии, и почти все журналисты, не уехавшие в Москву. (На коронацию —Ант.)
       Вот известный «богач-сибвряк», вот «калашниковский туз», вот разбогатевший «биржевой заяц», вот «жуирующий ювелир», вот «веселый нотариус», вот другой нотариус — habitue первых представлений.
Явились и представители нашего Гостинаго двора, а также несколько «больших трактирщиков» и виноторговцев. Были и некоторые русские артисты, во главе с душкой-баритоном.
Сам Гюнсбург носился по саду веселый, довольный и улыбающийся. другой директор «Акварвума» Г.А. Александров отсутствовал. Он находился в Нижнем-Новгороде».
       Так, ровно 100 лет назад, кино пришло в Россию. Интересно, как звали этого душку-баритона?