|
«НАРОДНЫЕ
АРТИСТЫ» ЖДУТ РОЛЕЙ НА ПЛЕЧИКАХ И СТЕЛЛАЖАХ
Платья
Элизабет Тейлор и Маргариты Тереховой
стали антиквариатом
Окинув
взором историю «Ленфильма» в предшествующих
номерах «НВ», мы совершили как бы путешествие
во времени. Теперь начинаем путь в пространство,
во время которого проследуем по всем
цехам и службам киностудии, вносящим
свою лепту в создание фильмов.
В кино, как и в жизни, встречают по
одежке. Костюм, сообразный той или иной
эпохе, – главный аргумент режиссера,
заставляющий зрителя поверить в то,
что перед ним «настоящий» Гамлет или
солдат Великой Отечественной, а не просто
актер, играющий эту роль.
В
ожидании ролей
Создание
костюма – процесс длительный и кропотливый.
Художник «сочиняет» эскизы, соответствующие
месту и времени действия сюжета, а также
некоторым «характеристикам» будущих
героев и внешности утвержденных на роли
актеров. Затем идея, выраженная графически,
реализуется в пошивочной мастерской
цеха подготовки съемок. Прожив свою
яркую жизнь на съемочной площадке, многие
камзолы, кринолины и солдатские шинели
отправляются на костюмерный склад студии.
После непродолжительной «жизни» в качестве
костюма главного героя участь у них
одна – стать одеждой для массовки. Хотя
некоторым судьба подбрасывает шанс снова
сыграть одну из «главных ролей».
– По сюжету главные герои не всегда
одеты с иголочки, – рассказывает костюмер
Лилия Соломонова, работающая на «Ленфильме»
уже четверть века. – Например, в первых
сценах сериала Владимира Бортко «Идиот»
князь Мышкин ходит в поношенном сюртуке,
который брали у нас в гардеробе. Если
нашей студии почти 90 лет, то этому
сюртуку уже под шестьдесят! Как сохранился?
Во многом благодаря потому, что костюмы
1940–1950-х годов сшиты из очень добротной
ткани. Не то что сейчас: две-три картины
– и сукно начинает разваливаться.
Каждый из гардеробов – мужской, женский,
военный – занимает по целому этажу отдельного
корпуса студии. Плотными рядами на плечиках
и стеллажах висят и лежат костюмы, помнящие
великих актеров.
Вместе с киноведом Александром Поздняковым
мы путешествуем по гардеробам вдоль
рядов одежды всех стран, времен и народов.
Бесконечные сюртуки, жилеты, пальто,
шубы, мелькают огромные сундуки и ящики
с надписями «мужские рубашки», «телогрейки»,
«белье», длинными рядами стоит обувь
– от лаптей до современных кроссовок.
Найти что-то определенное без помощи
штатного костюмера практически невозможно.
Сюда художники по костюмам приходят
в поиске одежды для массовки – на главных
героев одежду шьют по эскизам и обмерам.
– Склад очень большой, так что художники
не могут знать, что именно у нас есть
и где лежит, – говорит Лилия Соломонова.
– Поэтому обращаются к нам, объясняя,
что приблизительно требуется. А я уже
соображаю, что может подойти художнику,
иногда что-то советую. В итоге вместе
и подбираем костюмы, которые требуются
для картины. Каждому предмету присвоен
инвентарный номер, каждый занесен в
реестр. На каждый заводится отдельная
карточка, в которой мы фиксируем его
передвижение по картинам.
В каждом гардеробе своя картотека. Ряды
деревянных ящиков, в которых они теснятся,
– с номерами и наименованиями предметов
одежды. Вот «белое платье из батиста».
Было сшито еще в 1972 году для картины
«Блокада», после чего «снялось» еще
в двадцати фильмах.
Старинное европейское платье с меховой
оторочкой, висящее на плечиках, почему-то
до боли знакомо… Точно! Именно в нем
играла Марина Неелова в фильме «Принц
и нищий». Горностай, которым оторочены
рукава наряда, при ближайшем рассмотрении
– и согласно карточке – оказывается…
кроликом.
– Может быть, при ближайшем рассмотрении,
все эти платья и не кажутся вам роскошными,
– улыбается костюмер Татьяна Кострова.
– Но на экране они выглядят просто великолепно!
И практически все они с богатой творческой
«биографией». Настоящие «народные артисты»!
А вот эту «народную артистку» можно
узнать из миллиона. Темно-синий бархат
с причудливым рисунком, пышная юбка,
платье с декольте, украшенным ручной
вышивкой, – в эту роскошь была облачена
графиня де Бельфлор в картине Яна Фрида
«Собака на сене». Создала этот прекрасный
костюм выдающаяся художница Татьяна
Острогорская.
Профессиональные
секреты
Шить
под «старину» в нашей стране долгие
годы было довольно непросто. Сейчас
для картин с современным сюжетом одежду
предпочитают покупать в магазинах. В
разгар же советского дефицита даже обычные
костюмы было сложно найти.
– Современную по тем временам одежду
закупали в Торговой палате, где было
все, – вспоминает Лилия Соломонова.
Нередко при подготовке к съемкам очередной
картины в газетах и на радио давалось
объявление: «Киностудия «Ленфильм» приобретет
у населения…» И народ охотно нес на
студию запасы из бабушкиных сундуков.
– Это роскошное шитье по краю декольте
платья, в котором играла в «Собаке на
сене» Маргарита Терехова, – старинный
кокошник, принесенный кем-то из ленинградцев
на студию, – поясняет костюмер Ирина
Кузьмина. – Ткань была изношена, ее
решили отрезать, а шитье сделать деталью
платья Дианы.
Самые ценные с точки зрения исполнения
и своей истории костюмы хранятся отдельно
от своих парчововых, шелковых и шерстяных
собратьев. На складе антиквариата и
костюмы из картины «Гамлет», и платье
Марины Влади для картины «Пьющие кровь».
Здесь же хранятся подлинные вещи – старинное
женское белье, мундиры, ажурные утренние
платья.
– Мы их храним в первую очередь как
образцы, чтобы наши художники при создании
эскизов видели, как старинные вещи выглядели
на самом деле, – говорит начальник цеха
подготовки съемок Елизавета Пахомова.
Здесь же в антикварном гардеробе хранится
полупрозрачное легкое белое платье,
украшенное разноцветным стеклярусом,
в котором Элизабет Тейлор снималась
в картине «Синяя птица». Не надо иметь
в руках сантиметровую ленту, чтобы убедиться:
талия на момент съемок у актрисы была
меньше пресловутых 60 сантиметров!
С завершением съемочного периода костюмы
отправляются в химчистку. Если что-то
пострадало, предстоит реставрация. И
при всей своей напряженной киношной
жизни ленфильмовские костюмы сохраняются
порой много лучше, нежели те, что томятся
в сундуках бабушек. У костюмеров есть
свои профессиональные приемы профилактики
и борьбы с главным врагом текстильных
сокровищ – молью. Помимо нафталина и
других химических средств залогом долгой
жизни костюмов является сухой воздух
и проветривания.
О своих «подопечных» и тех великих,
кого приходилось в них облачать, костюмеры
«Ленфильма» могут рассказать немало.
Ведь не только работой на складе исчерпываются
их обязанности – на съемочных площадках
им приходится бывать нередко. Так, например,
Татьяна Кострова трудилась бок о бок
с Владиславом Стржельчиком и Ларисой
Удовиченко на картине «Тартюф».
– Большие артисты, от работы с которыми
получаешь невероятное удовольствие!
Стржельчик был очень веселым человеком,
– вспоминает Татьяна. – Помню, как я
впервые увидела его входящим в гримерку,
было ощущение, что солнце взошло – настолько
лучезарная у него была улыбка!
У некоторых костюмов складывается особенная
судьба. В отличие от своих собратьев
они переезжают со склада на «новые квартиры».
Так, например, костюм Иннокентия Смоктуновского,
в котором он сыграл Гамлета в одноименной
картине Григория Козинцева, был подарен
музею истории нашего города. Некоторые
детали гардероба Шерлока Холмса и доктора
Ватсона так и остались у Василия Ливанова
и Виталия Соломина.
– Костюмеров картин у нас в штате осталось
всего пять человек, – рассказывает Елизавета
Пахомова. – Раньше же было несколько
десятков, но в связи со спадом кинопроизводства
в 1990-х кто-то уволился, кто-то ушел
на пенсию, кого-то сократили… Сейчас
наши костюмеры работают, как правило,
на самых ответственных и тяжелых картинах.
На сериалы приходит молодежь по договорам.
Многие из них становятся настоящими
членами нашего коллектива, поскольку
работают хорошо. И постепенно привлекаются
к более сложным картинам. Что касается
количества предметов одежды на складе,
то это порядка 95 тысяч единиц хранения.
Анна Кострова
" Невское время"
13 .02.2008
|
