Стать режиссером я и не думал просто потому, что достаточно скромно оценивал свои возможности.
Я окончил Ростовский университет в 1954 году по специальности русская филология, и был направлен в Краснодарский край, где работал учителем средней школы в станице Крымская. Прожил там 3 года. Было много свободного времени, и я решил попробовать себя на ниве киноведения: писал какие-то рецензии, их публиковали в районной газете. Помню, за каждую получал 25 руб.
Я послал во ВГИК свои работы, хотел поступить на киноведческий факультет, а в это время меня отправили на военные сборы на три месяца. И вдруг там я получаю вызов из ВГИКа: вы прошли конкурс, приезжайте. Но из воинской части меня, естественно, не отпустили. Армия есть армия. Я решил: значит, такая судьба.
Вернулся домой, отслужив, и где-то месяца через два поехал в Москву, зашел во ВГИК, чтобы забрать свои документы. Там мне показали отзыв профессора Комарова, одного из ведущих киноведов того времени. Отзыв гласил: зачем тов. Аксенову учиться во ВГИКе, пусть он поступает к нам в аспирантуру. Я был поражен и обрадовался: видимо, что-то в моих работах было, раз заинтересовало крупного киноведа
Я вернулся в свою станицу, там все тихо, спокойно, равномерно течет жизнь, про искусство кино мало что слышно, все больше про кукурузу. И стал писать вступление к моей будущей диссертации. Я не помню, что именно, но, как мне казалось, интересное, и послал. Месяца три не было вообще никакого ответа, потом пришла странная бумажка без подписи, где неровным женским почерком, в достаточно хамской форме, было написано, что, прежде чем думать об аспирантуре, я должен изучить жизнь. Между строк читалось твердое убеждение автора, что мне во ВГИКе делать нечего. Я обиделся и решил: не хотите - не надо. Во ВГИКе, конечно, мой демарш не заметили.
Хотел, было, заняться наукой и даже сдал кандидатский минимум, но вовремя бросил: заниматься наукой мне показалось скучным.
В 1957 я вернулся в Ростов, где стал работать руководителем лекторской группы, которая ездила по области и выступала перед молодежью на разные темы. В 1959 к нам приезжает педагог из ВГИКа Новосадов Александр Сергеевич с миссией: во ВГИК надо привлечь людей из провинции, хватит, что поступают только одни москвичи, есть народ способный и за пределами Москвы. Для того, чтобы раскрутить эту идею, он пришел ко мне. Я, естественно, ему помог, и он выступил по местному телевидению и в газетах.
Мы с ним вели долгие беседы, и я признался: тоже хотел поступать во ВГИК. Он удивился и спросил, на какой факультет. Я ответил, что хотел быть киноведом. «По-моему, вам надо поступать на режиссуру», - сказал он. Я очень удивился: «Об этом и не думал, а почему?» - «Режиссер - это умный человек», ответил он. Я не стал возражать. Александр Сергеевич посоветовал мне приезжать в Москву, сказал, что поможет сориентироваться. Я отправился, мне уже было 29 лет – возраст не для поступления в институт, к тому же у меня было двое детей. Один как раз родился в то время, когда я сдавал вступительные экзамены. Было достаточно стабильное общественное положение. Поступление было полной авантюрой.
Набирали на режиссуру по трем специальностям: игровое, документальное и научно-популярное кино. Конкурс был огромный – один к шести. Я подумал: ведь я учитель, напишу-ка на научно-популярное. Выяснилось, что из всех студентов, которые поступали, один я подал на научно-популярное, все остальные расценивали свои способности выше и хотели поступить, конечно, на игровое.
Первый экзамен. Всех собрали в огромном зале, человек 300. Творческая работа: что бы ты хотел поставить, короткий сценарий. И, поскольку я считал себя комедиографом, написал историю, по- моему, жуткую. Я уже твердо знал, что провалился, отправился в общежитие, собрал свои вещи и на следующее утро приехал, чтобы забрать документы.
Вдруг я увидел, что моя фамилия стоит среди тех, кто прошел дальше. Я искренне огорчился, ибо мыслями уже был в Ростове. Уже потом я узнал, что мою судьбу решил Сергей Апполинарьевич Герасимов. Прочитав мое сочинение, он, со словами "в нем что-то есть", поставил мне три с минусом.
Режиссура это - профессия для взрослых людей, и этим я выгодно отличался от остальных мальчиков и девочек. У меня просто был багаж жизненного опыта. Дальше я прошел довольно легко, а на заключительной беседе мой будущий мастер Александр Михайлович Згуриди так с ехидцей меня спросил: «А почему вы, собственно, подали на научно-популярный. У вас, что – не получилось с учительством?» Я говорю: «Да нет, я подал на научно-популярное потому, что, думаю, мой педагогический опыт пригодится в пропаганде знаний».
Самое интересное, потом я стал его любимым учеником, и когда он умер, меня позвали вести вечер его памяти в Центральном доме кино. Александр Михайлович был замечательным человеком, очень демократичным, добрым, разрешал нам снимать, все, что мы хотели, без конца заботился о нас и всячески помогал.

Дальше моя жизнь в корне поменялась. Проблема: как на жизнь заработать, стипендия была 23 руб. Я нашел себе работу, поступил художественным руководителем драматического коллектива клуба кирпичного завода. Это мне давало 60 руб. в месяц, и все-таки я занимался своим прямым делом.
Уже на втором курсе я снял свой первый фильм «Дело о катушке», с которым связана интересная история. Многие годы пытались заменить деревянную катушку бумажной: при обработке древесины больше 96% идет в отходы. И один инженер в Москве изобрел автомат, который отходы бумаги превращал в целлюлозную массу, и на этом станке она прессовалась в катушки. Вместо деревянных, можно использовать такие катушки, которые практически ничего не стоили.
Я собрал весь материал на эту тему: и киножурналы «Новости дня», "Наука и техника», и газеты, и интервью со всякими чиновниками. Уже пятнадцать лет как пытались внедрить это изобретение, а воз и ныне там. А в Народном Китае этот полуавтомат уже внедрен. Такая у меня была работа, довольно приличная для первой.
Следующий фильм «Кое-что о долголетии», комедийное ревю о способах продлить жизнь, естественно, псевдонаучное. С оператором Мишей Беликовым мы снимали в Минеральных Водах (ведь один из способов продлить жизнь - это пить минеральную воду!), и однажды я открыл газету "Правда" и увидел, что товарищ Хрущев говорит о нашей картине про катушку. Мол, безобразие, много лет не внедряются такие замечательные изобретения. И далее в своем стиле: "тех, кто не делает свое дело, мы будем сбивать с катушек!".
Когда мы с Мишей Беликовым вернулись, стоял всеобщий ажиотаж: это был первый и последний случай в истории ВГИКа, когда Генеральный Секретарь ЦК КПСС, председатель Совета министров (все это в одном лице) говорил о какой-либо работе ВГИКа. В институте долго не знали, что со мной делать. Потом дали мне Ленинскую стипендию, и через два года я мог попасть на любую киностудию страны.
Но случилось так, что в 1962 году мои студенческие работы посмотрел Иван Александрович Пырьев, бог и царь советского кино. И меня сразу же пригласили на Мосфильм, в объединение, которым он руководил и где работали такие режиссеры, как Рязанов, Гайдай, Воинов. Мне предложили очень симпатичный комедийный сценарий. Прошел весь подготовительный период, и вдруг из Госкино поступила бумага, запрещающая производство этого сценария. Сейчас трудно в это поверить, но причина была в том, что в сценарии дети были умнее родителей, традиционная тема отцов и детей тогда не приветствовалась. Пырьев предложил мне искать другой сценарий.
А перед этим меня очень долго звали на Ленфильм. Писал и звонил директор студии Киселев Илья Николаевич: «Давай приезжай, есть для тебя сценарий, я тебе дам жилье». Очень интересный и экзотичный человек. А я подумал: ну, что мне начинать всё с нуля, искать, а тут меня зовут! И я собрал свой чемоданчик и приехал в Ленинград.
В свое время, когда забирали всю интеллигенцию, Илья Николаевич отбывал срок в лагерях, там он встретил Александра Гладкова, который написал знаменитую пьесу «Гусарская баллада». Киселев был директором лагерного театра, а Гладков писал для контингента пьесы, и в лагере их ставили.
Когда их реабилитировали, Киселев через какое-то время стал директором Ленфильма, а Гладков, по старой памяти, писал сценарии. И когда я приехал, Киселев вручил мне готовый сценарий "Возвращенная музыка», от которого все режиссеры отказывались. Жуткая липа, и было совершенно ясно, что сценарий очень плохой.
Поскольку я считал себя гением, может ли мне помешать такой сценарий? Ну, конечно, нет! Я взялся за этот сценарий, и надо сказать, что на этом моя жизнь в кино едва не закончилась, потому что фильм был очень посредственный. И тот же самый Киселев, который мне дал этот сценарий, выступил на творческой конференции и предложил вообще меня уволить.
За меня вступился Александр Гаврилович Иванов, был такой очень своеобразный, интересный режиссер на Ленфильме. Он отличался редкой самостоятельностью и сказал: ну, что уж гнать сразу, раньше человек сделал интересные работы, давайте еще попробуем.
После этого я понял, что ни в коем случае нельзя браться, во-первых, за плохие сценарии, лучше ничего не снимать, чем снимать плохие. Во-вторых, надо делать то, что у тебя хорошо получается. А у меня хорошо получались ревю, документальные обозрения комедийного характера.
Вместе с Марком Розовским мы взялись написать сценарий для фильма "Семь нот в тишине", который потом получил очень широкий резонанс. Розовский всячески увиливал от работы, тем не менее идею мы с ним выработали вместе и потом, в основном, я написал этот сценарий. Фильм был очень странного для того времени жанра – музыкальное обозрение на документальном материале.
Картина очень успешно все приняли: штук 30 положительных рецензий самых разных газет и журналов. Меня мгновенно приняли в Союз кинематографистов, что для молодого режиссера того времени было необычно. И все кинематографисты уже знали, кто такой Аксенов.
После этого я решил, что именно такие вещи и надо делать. Но следующий сценарий "ББ против 007", который я готовил вместе с очень хорошими искусствоведами, с очень яркими людьми Майей Туровской и Юрием Ханютиным, был необычным. Идея очень интересная: рассказать о времени не на документальном материале, а, наоборот, используя снятые игровые фильмы как свидетельство той жизни и тех тенденций, которые в них нашли отражение. То есть, совершенно обратный ход. Прекрасный был сценарий, и он всем очень понравился, но надо было купить авторские права на фрагменты из западных фильмов, и кончилось тем, что этих денег не дали, и поэтому фильм остановился.
В Госкино сказали: хватит, нечего снимать такие фильмы на игровой студии, если хотите снимать документальные, идите на хронику. Но на документальной студии никогда, конечно, не снимали таких фильмов. Там снимали «новые методы разливки стали», «знатный тракторист», "трудовая вахта ударников" и т.п..
Уходить с Ленфильма, естественно, не хотелось, и я решил соединить документальную основу и игровой сюжет. В фильме «Синие зайцы» было путешествие по стране с музыкально-этнографическим уклоном. Это путешествие совершал клоун, который летел на воздушном шаре. Роль клоуна исполнял Саша Филипенко, сейчас очень хорошо известный. В результате эта попытка соединить игровое начало с документальным не очень удалась. Все-таки есть материал, который требует жанровой чистоты. Но были и очень удачные эпизоды. Так, в Курской области мы сняли замечательный этнографический праздник "Топотуха". А вся линия игровой связки выглядела натужно.
В конце этой работы меня вдруг пригласили в Смольный и предложили стать директором на Леннаучфильме. Я очень удивился. Мне сказали: «Но вы же хотите снимать фильмы, которые вам не дают снимать на Ленфильме. Вот там и будете снимать то, что хотите». Меня это подкупило, и я согласился.
Там я проработал 10 лет. За эти годы мне пришлось очень многое на студии изменить, взять большое количество молодых людей: режиссеров операторов, сценаристов. Студия стала, пожалуй, лучшей в стране, по крайне мере, мы бесконечно зарабатывали переходящие знамена. Международные и отечественные награды уже не было, куда ставить.
На Леннаучфильме я снял несколько короткометражек в моем стиле: «В один прекрасный вечер 2000 года», смелый прогноз на 30 лет вперед, что будет в программе "Время" в 2000 году. Потом был фильм «Автомобиль и немного статистики», где исследовались проблемы социологии автомобиля, в полуигровом варианте – наконец-то реализовалась моя мечта сделать фильм вместе с моими друзьями Майей Туровской и Юрием Ханютиным.
Затем был фильм «Да здравствует кино!». Тогда было модно предсказывать, что театр умирает, кино вот-вот тоже умрет и будет всеобщее телевидение. Это было достаточно острое исследование по поводу того, что ждет кино. На Леннаучфильме я снял еще несколько фильмов.
Потом вдруг, уже в 81-ом, меня вызывают в Смольный и предлагают провести ту же самую работу на Ленфильме. Требовалось обновить творческий состав студии. Я считаю своей заслугой, что на студию пришли молодые режиссеры Овчаров, Огородников, Снежкин, Сорокин, Рогожкин, Лопушанский, Мамин, Сокуров, многие операторы-вгиковцы, сценаристы и редакторы - молодые ребята, которые в конце 80-х составили славу Ленфильма. Удалось, например, выпустить на экран два фильма Алексея Германа "Проверка на дорогах" и "Мой друг Иван Лапшин".
Я проработал директором 5 лет, но это было безумно тяжело, потому что каждый фильм надо было возить и сдавать в обком партии. Многие фильмы не принимали, надо было как-то их доделать, стараясь не изуродовать. Потом каждый фильм возился в Госкино, и он частенько не принимался по много раз.
Но эти 5 лет я ничего не ставил как режиссер, потому что работа директора требовала максимальной отдачи. В конце концов, меня "достали" всякого рода комиссии, которые без конца проверяли работу студии по анонимным письмам. Писали недовольные: их не устраивали перемены, происходящие на студии.
За эти 5 лет было 62 комиссии! После того, как я получил второй строгий партийный выговор – ( по анекдотическому для руководителя творческой студии поводу - не полностью были отремонтированы автомобили в автопарке Ленфильма! ), я решил "хватит" и добровольно подал заявление об уходе. Заявление было очень необычное: там говорилось, что я не могу найти общего языка с обкомом КПСС. За такую формулировку могли исключить из партии и выписать мне волчий билет.
У меня не очень сложились отношения с первым секретарем обкома Зайковым. Это был совершенно равнодушный и не понимающий в искусстве человек. А вот с отделом культуры того же обкома отношения были очень хорошие, в том числе и с Александром Алексеевичем Голутвой, который руководил сектором кино. Мы тогда вместе с ним работали и думали, как сделать Ленфильм первой студией страны. Голутва очень помогал студии в решении очень не простых ситуаций. Потом, как известно, он сменил меня на посту директора.
Многих удивило, что я добровольно покинул столь престижный пост, но я решил впредь заниматься только режиссурой и стал сразу снимать «Как стать звездой». Успех этого фильма подтвердил правильность моего тезиса: надо снимать то, что близко по духу и возможностям.
С тех пор занимаюсь режиссурой. Даже отказался еще от одной, более "крутой" руководящей должности – директора Кировского театра, - которую мне предложил все тот же отдел культуры обкома партии в 1988.
В годы, когда у большинства работы не было, делал короткометражки, в том числе единственный фильм о Петербурге, полностью снятый с вертолета "Наблюдение Петербурга с геликоптера". Затем 22 серии кукольного телешоу "Как стать звездой – 2", "Путеводитель по России с "Лицедеями". 10 лет назад начал снимать "Ментов", их уже около 20 серий, «Агента национальной безопасности», снял и два документальных сериала: «Дело о янтарном кабинете» и «Похищение Европы. Путеводитель».
Всего за 45 лет в кино - около 60 фильмов самых разных жанров, большинство сценариев для этих фильмов написал сам.
За мои сценарии и фильмы получил несколько дипломов и премий, отечественных и зарубежных.
За последние пять лет написал три книги. Сейчас готовлю следующий проект. Преподаю в Университете Кино и Телевидения, учу студентов режиссуре.
В своей жизни я еще был: пионервожатым, директором студенческого клуба в университете, учителем, завучем, комендантом студенческого общежития, ассистентом режиссера, администратором съемочной группы, телеведущим (8 лет вел популярную передачу на Ленинградском телевидении "Для тех, кто любит кино")…