Классик ленинградской операторской школы, долгие годы плодотворно сотрудничавший с Владимиром_Венгеровым и Иосифом_Хейфицем, равно уверенно чувствовавший себя в социально-психологической драме и водевиле, героической киноповести и трагикомедии.

Когда в девяностые годы Генрих Маранджян решился на эксперимент, приняв от Ирины Евтеевой приглашение к сотрудничеству, это воспринималось как неожиданность: по своей операторской манере Г. М. всегда тяготел к неспешному бытовому реализму с лирическими обертонами. Его лучшей работой остается Плохой_хороший_человек, где изобразительное решение строилось на игре света и тени, контрасте ослепительного солнца и густых южных сумерек, выжженного зноем ландшафта и вписанных в него северных лиц.

Фильмы Евтеевой обнаружили в маститом профессионале Г. М. вкус к авангарду. Если для картины Лошадь, скрипка..._и_немного_нервно Г. М. снял лишь несколько натурных планов, то уже в Эликсире он — полноправный соавтор режиссера. Отсутствие глубины кадра существенно ограничивало диапазон профессиональных возможностей оператора, сосредоточенного на объекте, который подвержен ежесекундным метаморфозам. В результате наложения лишенного объема актера на плоскость евтеевского рисунка создавалось вязкое пространство, где любой жест таинственно медлителен и оставляет по себе световой шлейф. Это в полной мере отвечало замыслу фильма — фантазии на тему Гофмана, где борьба света и тени имеет сакральный смысл.

Маргарита Капрелова

Новейшая история отечественного кино._1986-2000.
Кино и контекст._Т. II._СПб, “Сеанс”, 2001