Конец 20-х — начало 30-х годов — трудное время для советского кино. Заканчивал свое существование типажно-монтажный кинематограф. Звуковых фильмов еще не ставили, но идея звука реяла в воздухе. Кинематограф стоял на пороге создания новой эстетической системы, сориентированной на актера и звучащее слово, на героя и драматургию. [...] Противоречивость этого периода сказалась на творческих поисках
И. Хейфица и А. Зархи.

В "Ветре_в_лицо", в частности, они искали пути к обобщению, пользуясь привычным способом — монтажной кинометафорой. Дисгармонируя с общей повествовательной манерой, в финале фильма вдруг появилась сцена, снятая в традициях монтажного кинематографа: разбушевавшаяся река уносила в своих волнах граммофон, пуховую перину и прочие символы мещанского быта. [...]

"Моя_родина" — важная веха в творческой жизни режиссеров, несомненно, самая значительная из всех, сделанных до "Депутата_Балтики" работ. Между тем, судьба этой ленты сложилась драматично: по выходе фильм был подвергнут жестокой критике за "ложную трагичность" и "пораженческие настроения" и снят с экранов на исходе второй недели.

Любопытный парадокс: когда уже вышел "Депутат_Балтики" и авторы фильма собирали заслуженную дань восторгов и похвал прессы, рецензенты охотно и часто упоминали в своих рецензиях о "Моей_родине", противопоставляя блестящие достижения "Депутата Балтики" этой, с их точки зрения, глубоко ошибочной картине, хотя на самом деле в ней был заложен фундамент многих удач "Депутата Балтики".

Столь резкое отношение критики 30-х годов к "Моей_родине" объяснялось просто: фильм создавался в рамках определенного жанра — оборонного фильма — и был судим критикой соответственно бытующим в то время законам этого жанра.

[...] В основе фильма [...] лежал "конкретный тактический эпизод" — провокация банды белокитайцев и белоэмигрантов, напавших в районе КВЖД на советский пограничный отряд и получивших отпор. Но это, пожалуй, было единственным, что в "Моей_родине" удовлетворяло требованиям оборонного жанра. Изображение войны отнюдь не соответствовало сложившимся канонам: вместо картинно-красивых маршей зрители увидели на экране суровый военный быт... [...]

Подобный жанрово-тематический подход в оценке фильма не позволил критике заметить главное: "Моя_родина" была одной из первых картин, впрямую утверждавших принципы новой кинематографической эстетики... [...]

Наконец-то было найдено то соотношение единичного и общего, к которому молодые режиссеры стремились с самых первых своих опытов. Было впервые продемонстрировано умение показать важное общественное и социальное явление сквозь призму фактов отдельной человеческой судьбы. [...] это говорило о том, что Хейфиц и Зархи нашли, наконец, свой путь в искусстве, и путь этот совпадал с магистральным направлением развития советского киноискусства, для которого 30-е годы были временем остро вспыхнувшего интереса к личности конкретного человека.

[...] Спустя три года после "Моей_родины" Хейфиц и Зархи создали фильм, который значительностью центрального характера и глубиной проникновения в эпоху не уступал признанным шедеврам советского кино, — "Депутат Балтики".

Впрочем, несправедливо было бы обойти молчанием еще одну работу режиссеров, появившуюся за год до "Депутата Балтики", комедию "Горячие денечки". [...]

До "Горячих_денечков" в арсенале режиссерских средств не числилось юмора, иронии. Работа с комедийным сюжетом помогла молодым режиссерам воспитать себе чутье на юмористическую ситуацию, мягкую ироническую наблюдательность, и это оказалось очень важным для их дальнейшего творчества. [...]

Создавая "Депутата_Балтики", Хейфиц и Зархи работали в жанре, принесшем нашему кино максимальные успехи, — в жанре историко-революционного фильма. [...]

Фильм, созданный молодыми режиссерами, оказался принципиально новаторским.

[...] Новаторство Хейфица и Зархи заключалось в преимущественном интересе к человеческой психологии, к внутренней жизни героя. "Мы поставили человека в ситуацию, при которой активная сила лежит в его психологии", — говорили режиссеры о Полежаеве, это утверждение авторов представляется крайне важным для определения их творческого метода. [...] Полежаев интересен создателям "Депутата_Балтики" не только как определенный социальный тип — тип интеллигента, принявшего революцию, — но прежде всего как неповторимая, самобытная человеческая личность.

[...] Время своими новыми веяниями входило в душу героя, и именно столкновения веяний эпохи с глубоко личным — с индивидуальным строем психологии вызывало внутренне движение характера. Таким образом, духовная индивидуальность Полежаева становилась зеркалом, отражающим революцию.

СЭПМАН И. Воспитание мастерства // Из истории "Ленфильма". Воспоминания, статьи, документы. 1920-е — 1930-е годы. Л., 1975. Вып. 4.

Материал взят из
Новейшая история отечественного кино._1986-2000.
Кино и контекст._Т. I._СПб, “Сеанс”, 2001