ИРИНА ЕВТЕЕВА: НА «ЛЕНФИЛЬМ» МЕНЯ ПРИВЕЛ ДЕДУШКА

Известный петербургский режиссер Ирина_Евтеева закончила новую работу – «Маленькие_трагедии». Это анимационно-игровой фильм-фантазия по мотивам произведений А.С. Пушкина. Длится он 40 минут, а на его создание ушло больше двух лет. Премьера состоялась в петербургском Доме кино.

- Ирина, вы сняли восемь фильмов, которые собрали немало наград на престижных международных кинофестивалях («Лошадь, скрипка… и немножко нервно», «Эликсир», «Клоун», «Петербург», «Вечные вариации»), а свою уникальную технологию вы запатентовали?

- Нет, увы. Хотя мне давно говорят об этом.

- Но ведь ваше ноу-хау может использовать какой-нибудь другой художник!

- Ну, вряд ли кто еще будет так долго и кропотливо работать. Устанет.

- Ваши фильмы можно показывать на фестивалях как анимационного, так и игрового кино?

- Можно. Проблема только в формате. Для игрового этого мало. Например, 10-минутный «Клоун» победил в конкурсе короткометражных фильмов в Венеции и Тегеране.

- Многие актеры переходят у вас из фильма в фильм как талисманы: Сергей Дрейден, Светлана Свирко, Алексей Барабаш, Владимир Кошевой, Владимир Аджамов, Зара Мгоян… Разве что Лиза Боярская впервые снималась.

- На роль Лауры в «Маленьких трагедиях» пробовались человек 20. У Боярской я увидела такую энергию в глазах, что стало ясно – она! Лиза очень одаренный человек, прекрасно работала. Она торопилась в театр, и поэтому нам надо было снять всю сцену за полсмены. Это трудно. Кусок большой, надо не только пластично двигаться, но и держать пространство кадра. Иногда актеры «выпадают» из кадра, не чувствуют границ, мы ставим чемоданчики, что-то еще, чтобы они понимали, в каких пределах можно действовать. Все движения просчитаны для дальнейшей прорисовки.

Специфика моей работы с актерами в том, что я требую от них точного владения пластикой, движением, жестом. Их задача – визуально-пластически воплотить характеры персонажей. Поэтому мне потребовалось сотрудничество с хореографом. Вместе с Владимиром Аджамовым мы разрабатываем особые движения персонажей. С одной стороны, это актеры, с другой – изображение, с которым дальше можно работать.

- Бывало, что артисты разочаровывались и уходили от вас?

- Нет. Актеры приходят ко мне уже зная, на что идут: будут мультипликационными персонажами. Сейчас-то легче, артисты знают мои картины, не то что 15-20 лет назад. Как правило, те люди, с которыми я работаю, остаются со мной надолго.

- У вас очень большая массовка.

- Это не совсем так. Потому что я иногда клонирую людей – в своей технике. У меня было, скажем, всего шесть танцоров, а на экране, когда они водят хороводы, вы видите, что их гораздо больше. Некоторые кадры «зацикливаются». Я могу на своих проекторах менять движения, редактировать, чтобы получить то, что надо. Ведь я не гонюсь за натуралистичностью кадра. Наоборот, мне важна условность.

- Мой вопрос об актерах, массовке связан вот с чем. Ваши фильмы малобюджетны, неужели артисты работают бесплатно?

- Естественно, небесплатно. Их гонорары – самая дорогая часть постановки. Всё, как в настоящем кино, только нам надо снимать быстрее, иначе не хватит денег на всю картину. 40-минутные «Маленькие трагедии», довольно объемный материал, мы сняли всего за девять дней. Но предварительно была сделана четкая раскадровка, актеры репетировали движения с хореографом.

Мы снимаем на пленке «Кодак», делаем достаточно дорогое кино и на дорогой студии («Ленфильм»), с необходимым оборудованием, с группой специалистов и актеров. Если сравнивать с игровым кино, то наше, конечно, не такое дорогое. Золото, роскошные парчовые ткани – часто это бывают простые бумажки, обертки от конфет. Замечательный ленфильмовский художник Лидия Крюкова придумывает костюмы. Мне важно, чтобы костюм не просто был взят из определенной эпохи, а выражал драматургическую линию, «разговаривал». Допустим, платье Лизы Боярской, когда она танцует на столе, разбивает сочные гранаты, было решено в разных оттенках красного цвета. И декорации еще одного известного художника – Натальи Кочергиной – особенные, мобильные. Надо снять много местечек, уголков, которые потом переставляются, она придумывает разные «задники».

- Вы работаете скрупулезно, долго, вручную. Не все знают, что вы не используете компьютер. За двадцать лет снято всего восемь фильмов, часть из которых длится лишь десять минут.

- Снято уже три часа. Для мультипликатора это много, целая жизнь. К примеру: нормальный формат ленты – десять минут – снимается коллективом художников за год. То, что мы работаем без компьютеров, – это сознательный выбор, проверенный опытом. Я не стремлюсь к имитации натурной, фантастической, безусловной среды, что весьма плодотворно исполняется при помощи компьютера. Для меня, как для художника-аниматора, принципиально важна работа с живописным кинопространством.

В обычной анимации многие режиссеры используют натурщиков и технику «эклер», там актер прорисовывается в другой персонаж и становится неузнаваемым. Мне же важно, чтобы актер работал сам, и его внешность, лицо были узнаваемы. Стилистика покадровой обработки материала позволяет работать в диапазоне между живописью и натурными кадрами. Поэтому процесс прорисовки изображений на стекле, в котором заняты двое постановщиков – я и оператор Генрих Маранджян, такой длительный – два года. Мы вмешиваемся в изображение цветом, светом и объемом мазка.

- Как вы пришли к своему увлечению? Чей пример сподвиг вас?

- Если покопаться в моей родословной, то там можно обнаружить много интересного. Моя прабабушка Елизавета Рулин училась у Куинджи. Предки ее мужа, моего прадеда Вильгельма Меринга, были приглашены из Германии в Петербург по приказу Петра Первого для изготовления мозаик и витражей. Старший брат моего деда Илья Ильин изготавливал кукол-марионеток. Средний брат – Леонид Леонидов – работал художником-постановщиком в Ташкентском оперном театре.

Я собиралась стать художником, училась в Мухинском училище. Мой дед, театральный актер Федор Федоровский, работал на «Ленфильме», снимался у Козинцева, Пырьева, а потом стал одним из первых в стране «укладчиком» русского синхронного текста в зарубежных картинах, дублированных на студии в 50-70-е годы. Дедушка устроил меня на «Ленфильм» бутафором.

Я окончила институт культуры. Училась на отделении кинофотоискусства. У нас преподавали ведущие ленфильмовцы – режиссеры, операторы, сценаристы. Во время учебы я сделала свой первый мультфильм. Позже закончила аспирантуру ЛГИТМиКа, защитила диссертацию на тему «Процесс жанрообразования в советской мультипликации 60-х-80-х годов. От притчи к полифоническим структурам».

- У вас есть последователи, ученики, помогающие вам?

- Я преподаю с 24 лет. Учеников много. Есть такие, кто остается в памяти надолго. Я занимаюсь со студентами кинодраматургией, строением фильма, а не своей профессией непосредственно. Мастерскую я не веду. Принципиально. На это надо много времени. Мое убеждение: если ты занимаешься анимацией, то должен сам найти свою технологию и технику. Воспользоваться чужой – то же самое, что научить художника рисовать в той или иной манере. Если человек талантлив, можно научить его азам, и тогда все получится.

- Как вы используете перерывы в работе?

- Был один ужасный перерыв после «Эликсира» в 1995 году. Тогда, победив на фестивале в Суздале, я ждала присужденный мне приз – деньги на постановку следующей картины. Целый миллиард! Но так их и не увидела. Надеялась, что вот-вот «запустимся», но прошло два года. В это время начала работать над монографией «О взаимодействии видов кино» (она выйдет в этом году), преподавала студентам и занималась с аспирантами в Российском институте истории искусств, много ездила по миру с картиной «Эликсир».

- Чем заняты сейчас?

- Готовимся к постановке картины «Наваждение», экранизации сюжета китайской притчи в переплетении с фантасмагорическим петербургским рассказом Александра Грина «Фанданго». Историю спасения китайского художника в собственной картине (морской пейзаж) мне представляется интересным сделать в жанре анимационного балета. С фантастическими костюмами, пейзажами, передающими большее впечатление о первоисточнике, чем этнографическое его воссоздание. А новелла Грина «Фанданго» строится на противопоставлении реальности, холода, голода Петербурга 1921 года и живописи, прекрасного и реального мира, в картину которого попадает герой. В первой новелле главную роль сыграет Сергей Дрейден, а во второй - Владимир Кошевой. Конечно, хотелось бы занять всех своих любимых актеров, я, когда писала сценарий, думала о них, но китайцами всех не сделаешь.

Скоро начну работать со своими помощниками – художниками, оператором, хореографом. Весной состоятся съемки. В конце мая, думаю, приступим к мультипликации.

- Это еще два года? Покой только снится?

- Как обычно. Иначе скучно.

Светлана Мазурова
Г азета "Культура"
№3, 28.01.2010-03.02.2010